- Никакого того света нет, - сказал Ратмир. - Больше слушай бабушкины сказки.

- А все, кто грешил на земле, прямиком попадут в ад. И там их будут рогатые черти на огне поджаривать, в кипящих котлах варить... - Тонька пристально взглянула ему в глаза. - Ты грешил, Рат?

- А что это такое? - удивился тот.

- Боюсь, попаду в ад, - по-старушечьи вздохнула девчонка. - Меня посещают грешные мысли...

Глаза Тоньки устремлены на речку, голос тихий, доверительный. Ратмиру хотелось высмеять ее, обозвать монашкой, но он этого не сделал.

Вспомнил, как сам ночью боялся нечистой силы и даже хотел перекреститься под одеялом, да не знал, как это правильно делается.

- Я покойников боюсь, - неожиданно признался он, удивляясь самому себе: еще минуту назад и в голову не пришло бы сказать такое девченке!

- Говорят, они в ночь на Ивана Купалу встают нз могил и ходют вокруг кладбища, людей пугают, - сказала Тонька.

- "Ходют"! - усмехнулся Ратмир, вспомнив про "Вия". - Летают в гробах, как на аэропланах!

- Бабушка говорила, нужно перекреститься три раза и "Отче наш" прочитать... - продолжала девчонка. - Вся нечисть сразу исчезнет.

- Страх опасности в десять тысяч раз страшней самой опасности... сказал Ратмир и посмотрел на девчонку. - Чепуха все это! Покойники лежат в могилах, и им оттуда вовек не выбраться... Земли-то сколько наворочено? Попробуй вылези! Говорят, бывает, живых по ошибке закапывают, так они стонут, а вылезти не могут...

- Живых? - вытаращила на него глаза Тонька. - Господи, вот страх-то, а?..

Вообще-то, Тонька была своей - мальчишки с Тверской улицы давно приняли ее в свою компанию. Она не похожа на других девчонок: не ябеда, не плакса, может за себя постоять, в осенних набегах на чужие сады орудует наравне с ребятами.